Григорий Мальков (eo2010) wrote,
Григорий Мальков
eo2010

Горы

Трубку всё-таки придется взять. Колокольчик звонка будто возомнил себя вылитым из чугуна и разливался диапазоном, от которого кружилась голова. То щекочущая волосы на макушке, то сдавливающая желудок трель. И пляшущие пятна света в глазах. Бесформенное безобразие, которое мне устроил Женька. Друг, одногруппник, лучшая моя подруга вообще то он был. Был...
Целую неделю уже из множества разных источников просачивается уже не слух, а уже вполне себе факт, что Женька из экспедиции в горах притащил себе жену. Факт да, а слухи потому, что никто не может понять почему так случилось и зачем он это сделал. Женька гей, по-крайней мере был. Сколько девичьих сердец на первом курсе было ну если не разбито, то уж поцарапано точно. И моё тоже. Огромный, красивый, веселый и добрый. Пидарасом язык не поднимался его назвать даже у самых отъявленных гомофобов. Сколько раз помню, как он тащил меня пьяную и веселую в общагу, поднимал на руки и шел, а я качалась в его руках и отгоняла бесполезные свои порывы. Зато потом, сколько советов я наслушалась, как вести себя с парнями, что можно, что нельзя делать. И с колотящимся в груди сердцем и пылающим лицом слушала его рассказы. Откровенные, странные слова, произнесенные мужским голосом о мужском теле. «Ну как это бывает? Как в этот раз прошло? А как это вы делаете?». Много нового открыл, научил, может быть не прямо, но своим примером как это — любить мужчину. «А почему ты не бисексуал?», - спрашивала я, уставившись в потолок, а он молчал. 
  • Мог бы хоть один мужчина любить так, как ты любишь, куда подевались все романтики? Неужели все к вам переметнулись?
  • Нет, среди наших романтиков и нету почти. Да никакие они не наши, не мои. Один я такой. Знаешь чего страшно. Я стану старый и эта романтика исчезнет, выцветет. И буду я один.
  • А ты приходи ко мне, я тоже вот смотрю в свое будущее и что-то не вижу в нём ни счастливого семейства, ни кучи внуков. А с тобой мне и внуки будут не нужны. Ты будешь мне стакан с водой приносить, я тебе. Мы будем старые пердуны, секс уже не нужен, будем писать любовные романы, то есть писать буду я, а ты будешь мне диктовать.
  • А я и внуков не против. Я бы и детей хотел. Роди вот мне дочку, красивую.
  • Обещаю, если так и не выйду замуж, то рожу. Сходим в клинику ради такого дела.
  • Ради такого дела я могу тебя представить и мальчиком.
  • Фу, Женька, ты извращенец честное слово. Я обиделась, всё не будет тебе дочки, будут два мальчика тогда.
  • Дочка, дочка.
Здоровенная детина прыгает с дивана, хватает меня на руки и начинает крутить над головой, так что внизу живота разгорается нестерпимая щекотка.
  • Пусти, пусти меня, дебил, щас обсикаюсь же. Стучу по его лохматой голове, а когда он меня отпускает мчусь в туалет. И впрямь чуть трусы не замочила, сижу на унитазе, слезы сдерживаю, не получается и реву, реву. А он стоит за дверью и басит:
  • Ну Маш, Машуня, ну прости. Ну прости пожалуйста.
Выхожу зареванная, отбиваюсь от его рук, забираюсь с ногами на диван.
  • Ладно, Жень, не обращай внимания, месячные скоро. Вот у тебя месячных не бывает, и вообще, какой же ты гей, ты обыкновенный пидарас, как в анекдоте.
Смеется, и я смеюсь вместе с ним. Вот такая подружка. И сейчас смеюсь почти, улыбаюсь, поднимаясь по лестнице. Вот такой вот гей и женится. Женится, причем судя по всему не ради штампа в паспорте, а всё донельзя серьезно. Любовь, семья, детишки появятся, два мальчика и девочка конечно же, а потом и внуки. Хиханьки, вот такие вот дела. Последний мужчина романтик, последний мужчина — мужчина, а я дура прошляпила, просмотрела, поверила в голубую мечту. Открывает дверь и сразу вся досада улетучивается, потому что досадовать и злиться на эту громадину не получается. Тогда не получалось и сейчас не получается.
  • Ну как, как же ты теперь обнимаешься, - говорю ему смотря прямо в его веселые голубые глаза.
Ух ты, обнимается чудо как хорошо, аж затрепетало всё внутри. И я даже этого не стесняюсь нисколько. Уж сколько мы с ним мужских задниц и членов обсудили, что трепетать в его объятиях и краснеть от смущения вместе не получается. Только трепетать получается. Просто вот узнать теперь как это оказывается. Ну и ладно, хватит фантазировать. А смотри-ка, он тоже не стесняется и не краснеет. Тащит меня за руку в дом и понеслась. Обласкать, приютить, накормить, уложить спать это он умеет. Умел всегда, даже помню мыл меня в пенной ванной когда-то и не мочалкой, а просто руками, укутывал потом в полотенце и на руках уносил в комнату. Ой, дура, аж ноги подкашиваются от таких воспоминаний. Может он притворялся всё то время, а я никогда, никогда не делала попытки ни одной к нему прикоснуться. А он улыбается, подливает душистый чай, смотрит на меня совсем как тогда. И ничего в нём будто-бы не изменилось, и снова просыпается во мне та теплота и доверие. Только потому и открылась ему и подпустила близко, что не обычный он, не как все, те «все мужики козлы». А ведь для меня самой ничего не поменялось, как тогда недоступен, так и сейчас. Что же я тогда сейчас размечталась, а тогда чего себе не позволяла. Раскладывает по столу фотографии. Черно-белые, большие, сам небось печатал под красной лампой.
  • Вот смотри, это гора, на склоне которой наша зимовка. Где? Ее здесь еще и не видно. Вот здесь поближе и еще ближе смотри видишь скала, а правее еще одна, вот между ними. Вот теперь еще ближе видишь точку? Вот она, вот теперь еще ближе, сейчас она размером с горошину. Теперь еще ближе и ближе, а вот она и есть, вот флаг. А вот я в окне и Маниша рядом.
  • Маниша? Чешка она что-ли? Или кто?
  • Чешка? Нет... не чешка.
Задумался. Маниша, Маниша, Машуня. Странное имя конечно.
  • Знаешь, она вообще не отсюда.
  • Откуда?
Тычет пальцем вверх.
  • Инопланетянка что-ли? Ангел с небес? Ты чё Женек с горы упал без страховки?
Смотрит серьезно и не шутит ведь, вот те здрасте компания собралась. Голубой, пришелец и сейчас выяснится, что я заколдованная принцесса, сейчас меня расколдуют и я стану лягушей, как мне и положено.
  • А шут ее знает, Машунь, кто она такая. Появилась ниоткуда прямо у двери зимовки, за дверью ветер, мороз, а она как будто из бани вышла, горит вся, сияет. Я сначала думал, всё... пока был один поймал глюк, а то и вообще крыша съехала. Но потом ребята когда вернулись тоже стояли, как вкопанные, ее увидев.
  • Может мне уйти, не пугай меня Жень, она сейчас придет, а я боюсь за свою крышу. И так себя не вполне нормальной считаю.
  • Да ненормальная ты, это факт.
  • Вот гад, издеваешься еще, и вправду пойду. Ну вас нафиг с вашими инопланетными делами сами разбирайтесь.
  • Да ну стой, я же говорю не знаю, просто такие люди... как-бы не от мира сего, да сама всё увидишь и почувствуешь, Маш. Поверь мне просто, доверься. Я тебя никогда не подводил.
Да, не подводил, ему я доверяю и сейчас сижу и верю, вроде чушь, чушь по содержанию. Но из его уст, а ведь он умный очень-очень. Мудрый, всю жизнь слушалась его советов. Всегда доверяла, и сейчас он даже за руку меня не удерживает, а я знаю что останусь, что дождусь его прекрасную сияющую Манишу.
  • Она ведь меня вытащила. Спасла. Выдернула из той жизни в которой я увяз.
  • Ты про ориентацию свою?
  • И про нее тоже. Не поверишь, мою голубизну при ее появлении сдуло как туман. И не потому, что она такая уж красавица. Она красавица и очень, только дело не в этом. Просто она зашла и я увидел то, как я умираю. Один иду по дороге, а привычный мир растворяется за мной и я оглядываюсь и никто меня не видит. Всё привычное и родное скрыто пеленой. И только она стоит и смотрит, встречает мой взгляд своим. И я развернулся и пошел к ней навстречу. И всё что было, что волновало меня тогда, ты же помнишь. Помнишь, как сидела и слушала мои похождения, как улыбалась им, как уши твои горели. Вот и щас горят. Вот всё это и многое другое схлынуло и осыпалось с меня. Даже показалось, что самого меня и нет почти, так, какая-то тень, призрак. Но она взяла меня за руку и я почувствовал и ее и себя. Я не могу найти слов. Но да, это факт, мужские жопы меня теперь не волнуют.
  • А женские?
  • Женские в каком-то смысле тоже. Вообще никакие жопы меня не волнуют. Нет, нет, не целибат, всё в порядке. Ориентация есть, секс есть. Любовь есть. Только это в слова не умещается. Не могу объяснить, пока не могу.
  • А потом сможешь?
  • А потом ты и сама всё поймешь. Вот уже идет она, я ее чувствую, прикинь, шестое чувство, я теперь экстрасекс, Машунь.
Бежит к двери, шутник хренов, открывает. Ну и какой-же ты всё-таки северный олень? Покажи те ка мне Манишку... Оооох, блин. Даже с закрытыми глазами, сжатыми веками, с ладонями прижатыми к лицу, не избавиться от жжения. Жжется, слепит сияние. Боже мой, как она по улице то ходит, электростанция атомная. Аааааа, кричу, зажимаю глаза. Это сияние все ближе и ближе, а она подходит, касается меня рукой и сияние заливает меня через ее руку, заливает всю, от кончиков пальцев на ногах до макушки. И уже нет никакого смысла держать руки на глазах. Свет снаружи и внутри меня и я просто ничего, кроме него, не вижу. Перестаю кричать, оказываясь в сияющем ничто, только ощущения тела подсказывают, что я еще сижу на стуле, что меня касается ее рука. И вот уже я вижу ее руку на моем плече, слышу голос встревоженный, мягкий, ласковый. Потом картинка очень быстро, но не резко, а мягко возвращается. Я вижу Женю, который сиди напротив меня и улыбается. Вижу Манишу, ее сияющие глаза. Просто, по обычному сияющие, миндалевидные.
  • Ну, Машунь, понимаешь теперь?
  • Ни хера я не понимаю, ребята. Честное слово ни хера не понимаю.
  • Ну это пока только Маш.
  • Нет,- звенит ее голос: Ей и не нужно ничего понимать. Она же женщина, Женя. Она знает это и так, это тебе нужно всё понимать, все расшифровывать, решать.
  • Чего знаю? Чего понимаю? Ничего я не знаю!
Встаю со стула и спиной иду к двери. Женя смотрит то на меня, то на Манишу, а она кивает ему, дескать «пусть идёт». А я завожусь еще больше от этих невербальных переговоров. Чего-то они мне показывают и решают и сообщают свои тайные инопланетно-небесные знания, а я знать этого не хочу и участвовать в этом тоже. Бежать, бежать. По улице, раскрывая грудь холодному влажному воздуху. Жмуриться от остатков цветных пятен, ужасаться тут же воспоминанию о сиянии. Забегаю домой и слышу звонок. Он звенит, переливая колокольчик от низкого гудения к звонкой трели. Цветные пятна пляшут в глазах под эту музыку. Между этими пятнами пробиваются слезы, текут по щекам, по шее. Дрожат губы и кривится нос, шмыгает. Надо взять трубку. И я знаю это он звонит, чувствую как-то. Поднимаю ее, всхлипываю в трубку.
  • Маша, Машуня моя. Куда ты убежала.
  • Какая же я твоя, у тебя жена, Маниша. Никакая я не твоя.
  • Дура ты Машуня. Какая же она мне жена.
  • Не жена?
  • Нет!
  • Точно? А кто?
  • Точно не жена. Не знаю кто она, я же сказал не знаю кто такая, с Луны прилетела. ТЫ вот поняла кто она такая?
  • Нет, электростанция, ходячий прожектор с миндалевидными глазами.
  • Вот, тебя такой вариант устроит?
  • Нет... Всё-равно.
  • И мне тоже. И ты мне обещала, помнишь? Девочка, два мальчика и куча внуков.
  • Обещала, да. Хоть завтра в клинику.
И реву уже так, что вся блузка мокрая и ноги подкашиваются, а он подхватывает меня как-то. Как-то я не знаю как, хотя голос его все еще звучит в трубке, но руки его сильные держат меня, поднимают, прижимают к груди. И тут уж я даю волю всем своим чувствам и ощущениям. Вот как это бывает оказывается с тобой. В твоих руках. Теперь я это знаю.
Tags: рассказы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments