Григорий Мальков (eo2010) wrote,
Григорий Мальков
eo2010

Игра

Части 2 3 4 5
Часть 1
Цитата
Но - пусть. Пусть я дурной человек. Я вообще замечаю: если человеку по утрам бывает скверно, а вечером он полон замыслов, и грез, и усилий - он очень дурной, этот человек. Утром плохо, вечером хорошо - верный признак дурного человека. Вот уж если наоборот - если по утрам человек бодрится и весь в надеждах, а к вечеру его одолевает изнеможение - это уж точно человек дрянь, деляга и посредственность. Гадок мне этот человек. Не знаю, как вам, а мне гадок.
   Конечно, бывают и такие, кому одинаково любо и утром, и вечером, и восходу они рады, и заходу тоже рады - так это уж просто мерзавцы, о них и говорить-то противно. Ну уж, а если кому одинаково скверно - и утром, и вечером, - тут уж я не знаю, что и сказать, это уж конченый подонок и мудозвон.
Венедикт Ерофеев "Москва-Петушки"

В этом слове будет множество цитат и историй. И я хочу попросить редкого читателя моего словаря по возможности не читать мой текст. Ибо он будет ужасен для душевного равновесия. А если у читателя нет душевного равновесия, то он его обретет и тут же потеряет. Как минимум, прочитайте цитаты и истории. А текст не читайте. Ну вообщем я предупредил, и если не послушались, сами виноваты. Считайте, что это такая игра.

Часть 2
История
Точно не могу вспомнить кто рассказал мне эту историю, то ли Михаил Романович Гинзбург, то ли Юлия Игоревна Лисицына. Поэтому за точность изложения не ручаюсь. Но ведь история рассказанная уже не про то, что было, а пересказанная уж и вовсе. Таковы правила игры.
История про калошу, точнее про куклу калошу. В кукольном театре для спектаклей актеры сами изготавливали куклы. И сами придумывали им имена. Актеру играющему куклу нужна с ней особая связь, ведь дети очень чуткие зрители, если они увидят, что кукла неживая, то не поверят. Вообщем, кто был в кукольном театре ребенком или уже со своим ребенком, так или иначе представляют себе взаимоотношения актера и куклы. Или двух актеров, актера-куклы и актера-человека.
Так вот, для нового спектакля потребовалась новая кукла - калоша. Или галоша. Я не знаю как этой обувке приятнее называться. А как называться это оказывается очень важно. Потому что когда куклу изготовили, не помню точно - взяли и сделали ее из настоящей калоши, а может сделали и смастерили ее из чего-то другого, если скажем требовался размер побольше. Ну давайте решим, что взяли калошу 47-го или пусть 51-го размера, надрезали ей подошву, так что получился великолепный красный рот и язык, приклеили глаза. Вот и почти больше мастерить ничего не надо. Осталось только придумать ей имя. Потому что это очень важно. А раз я об этом сказал уже дважды, то важно чрезвычайно. Чтобы вы усвоили этот момент без всяких сомнений, то я скажу еще раз - имя для куклы очень важно. И для актера ее играющую само собой тоже. Можно я это три раза не буду повторять? Ага, я всё-равно никого не слышу, да и вы вслух перед монитором не разговариваете, а мысли читать я не умею, что очень и очень хорошо. Я не знаю доподлинно всех секретов взаимоотношений куклы и человека в театре, и возможно эта история про имя и вовсе байка. Мне представляется, что актеру важно, как к кукле обращаться, чтобы она отзывалась, очень важно каким голосом она будет говорить. Очень важно, чтобы кукла ожила! Это наверное ни у кого не вызовет возражений. А что для этого люди делают и что куклы для этого делают неважно. Но важно для этой истории. Четыре раза, ага.
Ну, так вот, калоша оказалась готова и довольный актер стал с ней играть. Или ей играть. И никак не получается. И тоненьким голоском... не так, и басом - кукольный Станиславский не верит. Весь день и вечер мыкался актер, что только не перепробовал, не отзывается калоша, не оживает. Уже все коллеги по домам, сторож ходит и ворчит. Не отзывается и не оживает. Мучался, маялся человек, да так и уснул в обнимку с новорожденной, т.е. пока только новоизготовленной куклой. А она взяла да ему и приснилась. И сообщила, что звать ее Глафира (за точность имени моя память не ручается) и что она очень-очень вредная и сварливая калоша (за точность характера я тоже не ручаюсь, но мне такая калоша почему-то симпатична). И наутро всё стало на свои места. Для вредной и сварливой калоши Глафиры нашелся голос и его интонации. Нашлись реплики и сцены. И всё стало очень и очень хорошо.

Жизнь и игра. Если нашелся такой идиот, который всё-таки меня сейчас читает. Один то точно есть, это я сам.
Я обнаружил, что у меня оказывается нет окончательного понятия. что такое жизнь, т.е. в данном контексте это то, что происходит по-настоящему, а что игра. Происходит, думается, говорится, мечтается, забывается - по-настоящему или нет. У кого-то может и есть. У детей точно есть. Почти все дети играют игрушками. Девочки традиционно куклами. И, кстати, очень интересно, что у кукол, как правило, уже есть имена, даже у клонированной Барби или советской куклы Маши. Т.е. кукла попадает в руки девочки живой. Ну... неважно. Мальчики больше любят играть машинами и оружием. И продолжают конечно же играть всю жизнь. Всякий читающий меня сейчас идиот может обнаружить в себе еще и сексиста и шовиниста, сказав, что: "Ага, вот она женская сущность - с детства учатся играть куклами, а потом играют с людьми". Но это конечно же большой вопрос, может мальчикам тоже интересно играть с куклами, только не принято. А может наигравшись в детстве, девочки в настоящей жизни уже не играют, а мальчики только дорываются до игры. А? Сколько простора для вариантов.
Я начал с неокончательного понятия. Да, мне приходилось в своей жизни (ли?) думать, что вот "Это уже не игра!". Похоже на приговор самому себе или моему партнеру по игре. Ведь этой мыслью я подчеркиваю, перечеркиваю линию времени - вот с понедельника начинается жизнь. Или - да, точно до 2 апреля она играла себя, а после настоящая проснулась. Там игра, она кончилась, началась жизнь. Или наоборот - жизнь закончилась (ойой) и игра началась (ну хоть что-то). Такой же приговор можно вынести и словам. Эти слова можно произносить - это жизнь, а другие можно только писать - это сценарий. Теперь уже более-менее понятно, несмотря даже на то, что до этого текста добрались уже не только идиоты, а самые настоящие дебилы, что универсальной черты игра-жизнь не бывает. Они индивидуальны и гибки, так что ими можно расчеркать даже и чувства и эмоции. И свои и чужие. Играть чувствами - это про то самое. Жить чувствами.

Самое время, то есть место, для очередной цитаты и истории, которую могут читать все, а не только идиоты и дебилы, такие как я. И она здесь появится позже. Так же как появится и мой текст. Ибо я еще не достиг пределов своего несовершенства и тупости. Товарищи по такому счастью ждут именно этот текст. Таковы правила этой части моей жизни.

Часть 3
Притча про Насреддина
У Насреддина был самый лучший в стране яблоневый сад, и всякий раз, когда созревали яблоки, соседские дети прокрадывались в сад и рвали их. И с тем же постоянством Насреддин выбегал из дома, размахивая ружьём, кляня разбегающихся детей.
Многолетний свидетель этого безуспешного преследования, сосед Муллы, как-то сказал ему:
— Я не понимаю тебя, Насреддин: ты ведь спокойный и великодушный человек, урожай твой в десять раз больше, чем тебе нужно, почему бы тебе не уступить часть его детям?
— Хм, — улыбнулся Насреддин, — я хочу, чтобы они брали яблоки, но я сам был мальчишкой и знаю, если бы я не кричал и не гонялся за ними, они не стали бы приходить.

Люблю истории про Насреддина. И про детей.
И вы знаете, что детеныши животных через игру обучаются жить. Волчица приносит к логову полузадушенную зверушку, чтобы волчата научились охотиться. Впрочем я об этом уже говорил.
Только животные не носят маски. Им вообще всё равно, что о них подумают. Животные не умеют лгать.
Так же как не может лгать наше тело. Вот тут то жизнь играет с нами злую шутку. (А я люблю играть словами). Тело или верит самозабвенно той игре, что я играю, или верить и играть отказывается. Я вот как-то думал и думал. И кажется мне, что играть, как и любить, получается независимо от субъекта. Т.е. относительно меня - неважно кто мной играет, сам ли я или кто-то другой. В любом случае я превращаюсь в куклу на веревочках. Знакомо ощущение, когда подкашиваются ноги? Когда руки безвольно повисли? Или когда наоборот - тело, какая-то его часть напряглась до боли в мышцах? Ага - для меня это признак куклы на веревочке. Я в игре. И тело послушается невидимой ниточке, протянутой или из моей беспокойной головы (жопы), или из слов, мнений, желаний прекрасной особы, которая оп... там же в моей беспокойной голове обитает (хорошо, что не в жопе хоть). Может показаться, что меня что-то в этой ситуации не устраивает, я сетую и жалуюсь. На жизнь, на игру. Да я не знаю, может и так. Я просто не могу понять, и еще тело мое в точности не может понять - откуда взялась эта вот разница, это вот разделение? Зачем оно?
Так интереснее? Что-ли неинтересно жить, просто жить? И если интереснее играть, то почему не делать это постоянно? То есть в итоге смести эту чертову разницу и границу в пыль. Жить. Без ниточек.
Это то ли утверждение, то ли вопрос. Уважаемые коллеги мудозвоны. Этим не закончится.

Часть 4
Личина, Суфийская притча
Жила-была пчела, которая обнаружила, что осы не знают, как делается мёд. Она подумала, что могла бы рассказать им об этом. Правда, одна мудрая пчела предостерегла её:
— Осы не любят пчёл. Если бы ты очутилась среди них, они не стали бы слушать тебя, потому что у них существует древнее поверье, что пчёлы — антиподы ос.
После долгого размышления над этой проблемой пчела решила, что если она выпачкает себя в жёлтой пыльце, то станет совершенно неотличимой от ос, и те примут её за свою.
Так она и сделала. Выдав себя за осу, сделавшую великое открытие, пчела начала учить ос делать мёд. Те были в полном восторге и трудились под её руководством, не покладая рук. Но вот настало время отдыха. И тут осы заметили, что в пылу работы с пчелы осыпалась её маскировка. И они узнали её.
Все как одна они набросились на неё и закусали до смерти, как незваного гостя и древнего врага. И, разумеется, весь наполовину уже готовый мёд был с негодованием выброшен — ибо что хорошего может быть в предложенном чужеземцем?

Люди, люди умудряются научить животных лгать хотя бы пусть даже в историях. Впрочем животные и растения и вправду могут маскироваться. Фокус в том, что маскировка - это условия выживания. Это никакая не игра. Люди тоже так умеют. Хотелось бы сказать, что более искусно. Но нет. Человеческие маски не всегда совершенны. И без разницы, если маска призвана меня защитить, или она делает меня лучше в глазах окружающих, или она навязана мне обществом. Мальчики не плачут, девочки матом не ругаются. Я обманываю своё тело внушая ему постоянно, что маска - это хорошо, что ниточки, это прекрасно. И когда лицо мое деревенеет, когда ноги и руки перестают слушаться... иногда бывает уже поздно вернуться к самому себе. И инерция, инерция тянет меня какое-то еще время в мою коротенькую кукольную игрушечную жизнь. А другая сила - безумная, сумасшедшая Шопенгауэровская Воля тянет меня в другую сторону.
Осознание, желание что-то изменить действует как топор, огромное лезвие которого несется впереди тебя, на тебя. Сделай свой выбор немедленно. Гореть тебе в аду, или молиться о рае? Бояться или любить? Играть или жить? Делай выбор немедленно, или возвращайся к своей инерции, которая все больше и больше заставляет каменеть твое тело. Или отдайся Воле и к тысяче выборов, которые она обещает.

Часть 5
А если ты думаешь, что в кукольном театре всё не по настоящему, ой, как же ты ошибаешься. Очень-очень.
Смотри, радость моя.
Старше на десять минут
И как чудесно, что кукольные истории обычно заканчиваются хорошо. То есть на самом деле они ведь не заканчиваются. Дети уносят улыбки с собой туда, наружу, куда обычно (думаем мы) куклы не ходят. И там всё хорошее продолжается.
Интересно, как хорошо продолжаются наши истории, когда заканчиваемся мы?
Иногда, пока я еще не закончился, то смотрю на людей. Иногда внутрь, а иногда и снаружи. То, что внутри совсем не подходит для слова игра, в которое я тут играю. А вот снаружи вполне себе подходит. Вот у мальчика, который становился старше так, что как будто всё написано на лице. И у меня так же, у всех. Особенно заметно это в транспорте общественном. Сочетание слов "транспорт общественный" само по себе довольно... странное. Вроде куда-то двигаться сообща, не индивидуально. Необходимость носить маски вроде присутствует, а вроде нет, можно расслабиться и ждать, сидеть в кресле или ухватиться за поручень и погрузиться в свои мысли, которые тут же чернилами пишутся на лбу. Или на щеках, или спрыгивают с бороды. У кого как. Вот еду в метро. Это я делаю редко, хотя люблю запах метро, он вроде бы похож на запах поездов, тех которые уезжают далеко из вокзалов в другие вокзалы. Поезда я очень не люблю, но любил когда то и любить перестал. А вот метро нравится, запах любимый остался, и ехать можно недолго. Ну так вот, еду в метро и читаю у незнакомого мужчины на лице: "Вот приеду домой и налью себе чаю, горячего, с курагой и пастилой и сушки, если не кончились сушки. Или налью водки, достану из холодильника огурчик, налью рюмочку и выпью, одну. Посмакую, посижу потом в кресле перед телевизором, пока не пройдет горечь, потом еще посижу немного, чтобы и память о горечи прошла, а потом всё-таки налью чаю - горячего, с курагой и пастилой. И сушек потрескаю."
А я читаю и запоминаю, почему бы и нет. А рядом стоит тетенька и смотрит на молодую парочку и на ее лице написано: "Вот два человека и больше нет никого, нет никого для них вокруг, счастливые и глупые. А я им завидую и пусть завидую, это так хорошо такому завидовать. Я тоже была такая молодая и глупая, только тогда мы в метро еще не ездили и другие были. Не такие смешные и яркие, пирсинг на носу это же фукакнекрасиво. А они не то, чтобы даже молодые, а юные, совсем еще дети, первый-второй курс. А я как будто еще вчера закончила учиться, а уже вижу, что вот это дети, а те, что их старше, сегодня видела, те - бессовестно молодые. А другие, ну вот те, что стоят в конце вагона, те просто молодые, но уже чуть серьезные, чем-то озабоченные напрасно, потому что еще молодые всё-таки. Да и я еще тоже вот не как та старушка, еще тоже совсем даже ничего, надо только покрепче за поручень, чуть выпрямится и что-ли бросить носить уже эти каблуки".
А эта самая старушка сидит и я читаю у нее на лице вот что: "Эх, минем матурым, алтыным..." И я не успеваю дочитать, про кого же так она ласково. Двери открываются, я поворачиваю голову и чернильные надписи смываются, стекаются. И уже надо не ехать общественно, а идти ногами вполне себе индивидуально. Казанское метро даже последнюю радость общественного движения не дает - нету эскалатора. Потому сам, сам.... до троллейбуса. Я очень люблю троллейбусы. Они движутся электричеством, у них есть рожки и они как будто едут медленнее суетливых и жадных китайских драконов. А потому у меня будет больше времени почитать.
Сыграем?
Tags: бестолковый словарь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments